Шум, гам, тарарам сумятица и неразбериха.

Нелепое строение постепенно кренилось на сторону и, наконец, после очередного дурно уложенного ствола, всё сооружение повалилось на бок.

— Йес!.. — восторгу работников не было предела.

«Что за бессмысленные выкрики? — отрешённо размышлял Верис. — Неужели они не могут говорить по-человечески?»

Изломанная груда бывших деревьев громоздилась на берегу почти у самого уреза воды. Здесь была свалена вся роща, по ту сторону дюны уцелело лишь несколько корявин, которыми побрезговали горе-строители. Самый большой ствол выдернули из-под завала и тут же вбили обратно, так что комель оказался намертво зажат (заклинен!) в развалинах, а основная часть косо нависла над океаном, словно удочка рыболова-великана.

Томик первым пробежал по стволу и ласточкой прыгнул в воду. Началось купание. Одна за другой смуглые лёгкие фигуры проносились по стволу, мелькали в воздухе и исчезали под водой. Казалось удивительным, что только что эти люди ударом кулака перешибали неохватные столбы. Хотя, на самом деле человек может всё и одному Верису подобные вещи кажутся удивительными.

Удивительное — то, что человек увидел впервые или на что впервые обратил внимание. А Верис в прошлой жизни, почитай, ничего и не видел.

Линда, мокрая и запыхавшаяся, подошла к Верису, присела на обломок дерева.

— Класс! Верька, ты гений. Давно я так не оттягивалась.

Верис молча кивнул.

— Между прочим, там совсем мелко, а я не знала и по первому разу головой в песок вмазалась, аж искры из глаз! Ни фига себе — шуточка! Надо будет кому-нибудь подстроить, кто ещё не знает.

«Могут ли под водой быть искры из глаз?» — подумал Верис.

— Могут, могут! — ответила Линда. — Слушай, а ты почему не купаешься?

— Одному можно плавать или нырять. А купаться можно только купно, то есть вместе с кем-нибудь.